сделать домашней  добавить в избранное  карта сайта RSS
 

Вебинары HRM.RU

Прогноз эффективности кандидатов на основе тестов
Начало 26.05.2017 12.00 (по московскому времени)

Полный список вебинаров

События

  01.07.2017
Тренинг «Оценка кандидата по компетенциям», Москва, 1 июля
  27.07.2017
Тренинг «Рекрутинг в IT. Практика», Москва, 27 июля
  29.07.2017
Тренинг «Экстремальный подбор или с бюджетом каждый сможет», Москва, 29 июля
  19.10.2017
Семинар - практикум "Аналитика для HR", 19-20 октября 2017 г., г Москва
полный список

Последние обсуждения

  21.06.2017 10:36:55
Скажите честно, вы уже автоматизировали свой рекрутмент?
  30.05.2017 14:44:13
Помощник HR менеджера
  30.05.2017 9:20:41
Отрицательные отзывы от бывших сотрудников
  29.05.2017 18:22:42
Видеорезюме на позицию начальник отдела корпоративного кредитования в банке
  16.05.2017 23:21:01
Доступ к кабинетам на hh.ru и суперджоба


Опросы
  Актуальные направления работы HR вашей организации 2017
Все опросы


Петр Авен: «Люди не верят в честные правила игры»

      Тематические разделы:
      Общий менеджмент

      Автор: интервью брали Евгения Чернозатонская, Марина Иванющенкова
      Евгения Чернозатонская — старший редактор «HBR — Россия». 
      Марина Иванющенкова — главный редактор «HBR — Россия». 

      Дата публикации: 20.06.2017






      Петр Авен — из первого поколения российских олигархов. В начале 1990-х работал министром внешнеэкономических связей в правительстве Егора Гайдара, а в 1994-м стал президентом основанного Михаилом Фридманом Альфа-банка. Сейчас Авен возглавляет совет директоров банковской группы и является акционером Альфа-банка и LetterOne Holdings. В рейтинге богатейших людей России журнала Forbes он занимает 24-е место. Экономист, профессор ГУ ВШЭ Петр Авен в интервью «HBR — Россия» рассуждает о пре­имуществах протестантских ценностей в бизнесе, проблеме доверия и экономическом оптимизме.

      HBR — Россия: В экономической науке есть понятие цикла. Как Россия перенесет нынешний кризис и готова ли она к следующему?

      Авен: В ближайшие несколько лет нас ждут периоды очень низких темпов роста — около нуля или 1—2%. Надолго ли этот период затянется, я не знаю, но никаких экономических катастроф не будет.

      Важный фактор развития — экономический оптимизм. Российское деловое сообщество верит в лучшее?

      Сейчас люди не верят, что будет серьезный рост экономики. Не верят в честные правила игры, во многом потеряна вера в либеральные ценности, и это, конечно, сильное ограничение для подъема.

      А с точки зрения потребителя? Люди считают, что живут лучше родителей?

      За исключением отдельных индивидов, страдающих болезнью Альцгеймера, люди сейчас понимают, что их родители жили намного хуже. А вот вера в то, что дети будут жить лучше, мне кажется, в последнее время сильно пошатнулась.

      Можно ли преодолеть «сырьевое проклятье»?

      Фразу «сырьевое проклятье» я не очень понимаю. Есть замечательная книжка Александра Эткинда «Внутренняя колонизация», где очень убедительно показано, что российский бюджет в XVI веке очень напоминал сегодняшний, только вместо нефти и газа была пушнина. То есть сейчас у нас ничего нового — традиционная русская история. И это было бы не страшно, если бы доходы от нефти и газа использовались оптимально: во-первых, на развитие образования, культуры и науки, во-вторых, на поддержку достойного уровня жизни и, в-третьих, аккумулировались бы в резервных фондах на случай падения сырьевых цен. В принципе деньги от продажи нефти и газа — не хуже, чем от всего остального, другое дело, что мы используем их не очень рационально. Изменить это можно, только развивая инновации.

      Пока что Россия в мировых рейтингах инновационных стран далеко не в первых десятках.

      Потому что инновации — это всегда следствие конкуренции и развития малого и среднего бизнеса. Когда на малый и средний бизнес приходится 15% ВВП, конкуренция подавлена, трудно ждать всплеска инноваций.

      Что может подстегнуть развитие малого бизнеса?

      Стабильная валюта, невмешательство власти, отсутствие ненужных проверок со стороны пожарных и налоговиков. Главное — конкуренция и экономическая свобода, но у нас сейчас, к сожалению, другой тренд.

      То есть быстрые реформы не могут изменить ситуацию?

      Как можно быстро поменять страну? Думаю, быстрых изменений ждать не приходится.

      Верите ли вы в «культурное проклятье» — что Россия в принципе не способна создавать массовые инновационные товары?

      В какие-то периоды своего развития Россия была инновационно и технологически сильной страной. Например, в начале XX века был поток инноваций. Россия всегда рождала немало технических гениев: Зворыкин изобрел телевидение, а Сикорский — вертолет, и было время, когда она успешно разрабатывала и осваивала инновации. Сейчас это не так, но в историческое проклятье я не верю.

      Какова роль крупного бизнеса в развитии инноваций?

      Не самая передовая. Инновации идут от стартапов — маленькие коллективы что-то придумывают, создают, и потом это подхватывает большой бизнес. Крупная компания по своей природе инерционна, неповоротлива и, как правило, не может стать центром инноваций и инкубатором роста.

      Почему российские инвесторы предпочитают вкладываться не в российские, а в зарубежные стартапы?

      Потому что масса наших стартаперов свалили из страны. Для них нужна среда, им необходимо каждый день друг с другом общаться. Их должны быть сотни, тысячи. Нужна Силиконовая долина, а тут ее нет, к сожалению.

      «Альфа» не собирается создавать венчурный фонд?

      Нет, конечно. Это отдельный специальный бизнес, и, чтобы его построить, надо несколько лет развивать соответствующие компетенции. Это не наша сфера.

      Но в прошлом году «Альфа» вложилась в Uber. Можно ли предсказать, в какой сфере возникнут революционные инновации?

      Да, вложилась, но это бизнес такой: может, угадаем, а может, нет. Все сейчас идет в ди­джитал — но куда конкретно, сказать очень трудно, это гадание.

      Диджитал в финансовой сфере — это не будущее, а настоящее, но вы как-то сказали, что не верите в онлайн-банкинг.

      Я верю в онлайн-банкинг, но не верю, что останется только он. Думаю, будет совмещение онлайна и офлайна. Большие банки, у которых есть wealth-менеджмент и депозиты, всегда требуют какого-то человеческого общения. Стопроцентно онлайновыми могут быть только маленькие бутики.

      «Тинькофф», по-вашему, небольшой банк?

      Совсем маленький. Хотя мы на него смотрим, конечно. Это очень интересная модель, но функционал у банка ограниченный, он только карточки продает. Такие монолайнеры будут присутствовать на рынке и развиваться.

      А крупный ритейл может стать полностью роботизированным?

      В ритейл автоматизация проникнет в значительной степени. Но давайте посмотрим на компанию Alibaba, например. Ее сотрудники лично инспектируют производителей товаров, которые торгуются на их площадке. То есть, с одной стороны, все операции автоматизированы и происходят в онлайне, а с другой — по всему Китаю разбросаны тысячи представителей, которые встречаются с поставщиками. Функция закупок никогда не будет автоматической.

      «Нынешние предприниматели менее наглые»

      Чем новое поколение предпринимателей отличается от бизнесменов первой волны?

      Нынешние предприниматели — более образованные, лучше знают бизнес-среду, получили западный опыт, многие окончили зарубежные бизнес-школы. С другой стороны, они менее наглые. В наше время все менялось очень быстро, а сегодня более регулярная среда. Но в целом качества у бизнесменов примерно одинаковые во все времена, предпринимательский дух у человека либо есть, либо его нет.

      У нынешнего малого бизнеса есть шанс стать крупным?

      Есть, но сейчас очень трудно вырасти.

      А вырастая, нужно дружить с властью, иначе бизнес у тебя могут отобрать?

      Дело не в том, что отберут, просто большой бизнес не может не ладить с властью, с ней решается много вопросов. Дружить — неправильное слово. С властью надо быть в хороших ровных отношениях, с ней воевать не надо.

      В нашем обществе в целом сложилось негативное отношение к предпринимателям. Как вам кажется, в последнее время оно меняется?

      Я не видел соцопросов, а в разговорах со мной никто ничего негативного не высказывает. Но еще из 1990-х осталось не очень хорошее отношение к либеральной идее. И я связываю это с тем, как была проведена приватизация. Не малая ваучерная, которая пришлась на время гайдаровской команды, а большая залоговая, проведенная Чубайсом. Тогда Ходорковский получил ЮКОС, а Потанин — «Норникель» фактически просто так, ни за что. Приватизация до сих пор воспринимается как огромная несправедливость, и сама идея либеральной рыночной экономики оказалась скомпрометированной.

      А был ли выбор? Можно было приватизировать иначе?

      Думаю, да. Для начала — не торопиться. Оста­вить ключевые предприятия в госсобственности, улучшить их управление, подобрав для каждого команду сильных управленцев, а потом, спустя несколько лет, приватизировать — возможно, с участием зарубежного капитала.

      Когда вы работали в правительстве Гайдара, вы ощущали свободу выбора?

      На посту министра я считал главным делом либерализацию в порученной мне сфере: свободный обмен валюты и свободная внешняя торговля. Это удалось сделать. Но в повседневной работе министра реальное окно возможностей оказалось очень узким. Едва ступив в министерский кабинет, я получил от ВЭБ донесение: всех денег на счетах осталось $60 млн. Это одна треть дневного импорта, а временами валютный запас страны падал до $20 млн. И я знал, например, что весь инсулин в России — импортный и надо обеспечить его бесперебойные поставки. В основном моя повседневная работа к этому и сводилась: обеспечить бесперебойные поставки жизненно необходимых товаров — инсулина, продуктов, зерна. Разумеется, в долг — валюты-то совсем не было. Мы с Гайдаром каждую неделю поздним вечером отправлялись в американское посольство просить о помощи и об отсрочке внешних долгов. И в Париж я летал постоянно, чтобы урегулировать долг перед Парижским клубом. В итоге финансовые вливания Запада были ничтожными, но долги удалось отсрочить, и все критические поставки соблюдались. Люди приходят делать реформы, а им нужно думать о том, как поток инсулина не остановить.

      В правительстве вы твердо вели свою линию. Что вы испытывали, когда потом начался откат в каких-то позициях?

      В той сфере, за которую я отвечал, возврата к прошлому не было — у нас по-прежнему свободная внешняя торговля, конвертируемый рубль, нормальная ситуация с внешним долгом. Система, которую я создавал, — банальная, но она до сих пор работает.

      Какие ошибки совершило гайдаровское правительство?

      Лешек Бальцерович, отец польской экономической реформы, который был моим другом тогда и остается им сейчас, советовал правительству Гайдара заниматься политикой. Но мы почему-то не пытались стать властью, хотя реально управляли страной. Не пытались поменять структуру власти, не создавали ни политических партий, ни коалиций, не занимались пропагандой и мало думали о социальных вопросах. Мы не разговаривали ни с губернаторами, ни с силовиками и не предвидели многого — например, что важным фактором экономического развития России станет криминальный мир. Я всегда говорил: если бы Чубайса в то время назначили руководителем ФСБ, было бы в тысячу раз полезнее. Возможно, и ошибок приватизации удалось бы избежать.

      Вы сказали, что в правительстве окно возможностей было узким. В бизнесе оно шире?

      Меньше, чем кажется. У каждой структуры есть своя логика, свои правила, вы всегда находитесь в какой-то колее. Скажем, «Альфа» в свое время не стала вкладывать деньги в интернет-компании. Для нашей логики и идеологии такое решение было очень естественным — нам обязательно надо посчитать, а не угадать. Так что этот коридор и в бизнесе всегда yже, чем это видится со стороны.

      Можно ли в нынешних российских условиях выстраивать стратегию? Каким должно быть сочетание планирования и оппортунизма?

      Мы всегда стараемся строить модель будущего и в ней жить, но, с другой стороны, готовы эту модель адаптировать, учитывая реальность. Когда изменений много, оппортунизма больше. Одна из сегодняшних реалий заключается в том, что ситуация становится более предсказуемой. Сейчас мы более или менее понимаем, на какие рельсы встала страна, и предполагаем, что она с них не сойдет. Кстати, это видно и по рынку, и по инвестициям. Сегодня отношение к России оптимистичнее, чем год назад, она воспринимается не как «более хорошая» страна, а как более предсказуемая.

      Но санкции пока никто не отменяет.

      Да, но раньше было непонятно, будут они или нет, а сейчас ясно, что санкции есть и такие и останутся. Для инвесторов такая определенность — это плюс.

      «Наших надо проверять, иностранцев не надо»

      Вы входите в совет директоров Российской экономической школы и являетесь ее крупным попечителем. Нужно ли России экономическое образование мирового уровня?

      Тут я пристрастен, потому что я сам экономист по образованию. Уровень экономической культуры общества — еще один фактор экономического роста. А она во многом зависит от количества квалифицированных экономистов. Я благодарен своим учителям, которые меня учили экономике, и поддержка РЭШ — в каком-то смысле мой моральный долг. Это важно и для страны, так как люди, которые понимают экономику и думают о ней, транслируют свои знания дальше, в общество — что важно для устойчивого экономического развития.

      А для вас как работодателя?

      Я поддерживаю РЭШ не для того, чтобы брать оттуда кадры. Это не бизнес-школа, она готовит будущих профессоров, и самые сильные ее выпускники работают в университетах Европы и Америки. Это не школа для нашего банка.

      Вы хорошо знаете российскую и зарубежную системы образования — ваши дети учились за границей. Можете описать основную разницу между этими системами?

      В России германская модель, заимствованная в XIX веке: человек поступает сразу на факультет, заранее выбрав специальность. Но весь мир сейчас от этого отходит. В Америке, если вы поступаете в бакалавриат Liberal Arts, то специальность свою выбираете только к концу второго курса. Это фундаментально важно, потому что сразу после школы понять, чем ты хочешь заниматься, очень трудно. Только послушав разные курсы, вы можете постепенно формировать себе специальность. В лучших американских вузах сочетают узкую глубокую специализацию с очень широким образованием. К этому сейчас идет весь мир, а в России такую систему построили только в Европейском университете в Санкт-Петербурге. И еще одно отличие: в Америке у студентов развивают привычку к постоянному труду. Мои дети, когда учились в Йеле, занимались ужасно много — наверное, раз в десять больше, чем мы в свое время в МГУ.

      Многие российские предприниматели жалуются на дефицит квалифицированных кадров. Это следствие затянувшегося кризиса в российском образовании?

      Думаю, причина дефицита в том, что во многом была разрушена советская система ПТУ, и престиж рабочих профессий сильно упал, когда произошел резкий поворот в сторону всеобщего высшего образования. Из-за этого все, кто владеет крупными промышленными комплексами, жалуются, что рабочих не хватает. Что касается «белых воротничков», то мы не сталкивались с их дефицитом. Мне кажется, для банковского сектора это не очень большая проблема.

      Как вы оцениваете качество российских управленцев?

      У нас много способных, талантливых менеджеров. При этом не могу сказать, что на Западе мы видим каких-то гениев-управленцев. Кстати, в советской административной системе проявлялись очень сильные администраторы. Многие директора советских заводов были выдающимися управленцами. Не верьте, что в плановой экономике СССР все задачи ставились в центре. На самом деле задание для предприятия было предметом договоренности директора с министерством или главком. В этой чрезвычайно запутанной системе отношений присутствовал и бартер, и нетривиальные способы мотивации — например, премии в виде поездок за границу. В конце концов, мера сложности превысила возможности управления — и наступил экономический коллапс. Но руководить в той системе было очень непросто.

      Российские менеджеры, как правило, тираны и диктаторы. Авторитарный стиль управления — это российская особенность или в бизнесе нельзя по-другому?

      В бизнесе по-другому можно. А авторитаризм отражает национальную специфику, у нас действительно one man show везде. Причины здесь в национальной культуре, и в первую очередь — в отсутствии доверия к другим. Если ты никому не доверяешь, то все решаешь сам. В Альфа-банке — иначе, у нас безусловная консенсусная культура, никакой диктатуры нет.

      В «Альфе» всегда работало много экспатов. Вы видите принципиальные отличия между ними и российскими управленцами?

      Еще как вижу. Отличия глубокие: это совершенно разные культуры и навыки, абсолютно все другое. Когда ты спрашиваешь англичанина: «Ты понял?» и он отвечает «Да», это значит, он понял. А если наш говорит, что понял, то это ничего не значит. Просто такая культура — наших надо проверять, иностранцев не надо.

      Вам удается своих российских сотрудников «перевоспитать», чтобы их проверять не приходилось?

      Они у нас работают в достаточно «западной» среде. Наличие людей из разных стран меняет ментальность организации, приучает к каким-то позитивным для бизнеса качествам. Почему-то англо-саксонская культура оказалась для бизнеса самой эффективной. Наверное, элементы проникновения протестантской этики в культуру организации помогают нам.

      В одном интервью вы говорили, что в России слово ничего не стоит и к нарушению правил относятся толерантно. Как же выстраивать цивилизованные деловые отношения?

      Есть легальная система для выстраивания отношений — надо бумажки подписывать, да и суды работают. Но есть и понимание этого мира — безусловно, транзакционные расходы растут из-за этого, что проверять партнеров приходится больше, чем на Западе.

      Но своим партнерам в «Альфе» вы, видимо, доверяете? Вы нетипично долго для России работаете вместе.

      У нас очень близкие отношения. Я пришел, когда структура уже была — во многом это заслуга Михаила Фридмана, который создавал в «Альфе» определенную атмосферу. Мы совсем разные люди, но действительно доверяем друг другу.

      Собственники российских компаний не спешат отходить от оперативного управления. С чем это связано?

      Бизнесом заниматься интересно, особенно когда возникают проблемы. Но главное, что еще делать, как не руководить собственным бизнесом?

      Ходить на яхтах, например.

      Меня и моих партнеров это не очень увлекает. Самая большая проблема в жизни — чем-то себя занять. Вот мы и занимаемся бизнесом.

      Скоро предпринимателям первой волны все равно придется отойти от дел — по возрастным причинам. Вы передадите управление бизнесом детям?

      Дети, может, этого и хотят, но им никто не даст. Пусть строят собственную жизнь, работают в других компаниях, свой бизнес развивают. Если говорить о личных вызовах, то надо строить систему, которая после нас сможет работать. Поэтому мы операционным управлением занимаемся все меньше. Я уверен, что Альфа-банк будет жить, когда нас не будет. А у детей останутся акции, пускай они с ними разбираются после меня.

      «Я за всю свою жизнь не прочитал ни одной бизнес-книжки»

      Когда-то вы хотели стать ученым, но в итоге остались в бизнесе. Вы разочаровались в науке или сработали финансовые мотивы?

      Я и был ученым и совершенно случайно оказался в правительстве. А после этого опыта идти в науку было не очень интересно. Во-первых, мне действительно нужны были деньги, а во-вторых, когда вы занимаетесь реальным делом и принимаете решения, это действует как наркотик. И уже хочется заниматься чем-то другим. В-третьих, тогда открылся большой мир за пределами России — и если бы я выбрал академическую карьеру на Западе, то, чтобы быть в первом ряду, надо было еще учиться, а мне тогда уже исполнилось 36 или 37 лет. Стать профессором Гарварда я бы не успел, а быть профессором Московского университета мне уже не хотелось. А когда я ушел в бизнес, оказалось, что и отношения между людьми там яснее и честнее, чем в советской академической среде, которую я хорошо знал.

      Научная среда была устроена криво?

      В первую очередь, так был устроен Советский Союз. Это было общество двойной морали — со сложной системой отношений, правил, партсобраниями и т. д. В бизнесе все оказалось значительно проще, а советская наука при всем ее величии была организована как большая шарашка: забор, пайка, контроль с вышки. Президент Академии наук СССР Келдыш еще говорил, что науки делятся на естественные и противоестественные. Потом шарашку распустили, народ разбежался кто куда, и наука в том виде кончилась. Нынешнюю Академию наук лучше просто закрыть. Во всем мире наука делается в университетах, а не в государственных академиях.

      Перейдя в бизнес, вы изменились?

      Да, изменился сильно, у меня совершенно другая жизнь настала. Одно дело — развиваться в ботанической научной среде, и другое дело — в бизнесе. Тут совершенно иная ответственность, намного жестче правила. Если вы хотите быть успешным, то адаптируетесь к среде и становитесь другим человеком.

      Вы сейчас от жизни получаете больше удовольствия?

      Нет, так я не скажу. Я наибольшее удовольствие от жизни получаю, когда на диване с книжкой лежу.

      Читаете ли вы бизнес-литературу? Следите за современными направлениями в менеджменте?

      Не слежу и за всю свою жизнь не прочитал ни одной бизнес-книжки. Я знать не знаю, что там происходит. Читаю только журнал The Еconomist. Ни разу не слышал ни одной лекции по менеджменту, мне на эту тему ужасно скучно даже разговаривать. Я с большим уважением отношусь к Harvard Business Review, но никогда в жизни не пошел бы в бизнес-школу.

      Учиться или преподавать?

      Ну преподавать бы, может, и пошел. А учиться — точно нет, хотя все считают, что это полезно с точки зрения связей и опыта. Кстати, мои партнеры Фридман и Хан тоже в жизни не прочитали ни одной бизнес-книги. В отличие от Германа Грефа, мне это неинтересно.

      А какие книги вас «перепахали»?

      Меня перепахали неожиданные для вас книги — Марсель Пруст, например, что нетипично для бизнеса. Он был моим любимым писателем. Или Герман Гессе, «Игра в бисер». Еще раньше — Хемингуэй. Я всегда любил Чехова и Бунина. И конечно, увлекался Булгаковым — как и все мое поколение, читал «Мастера и Маргариту». У меня нормальные увлечения мальчика из московской профессорской семьи.

      Я совсем из другой культурной среды, не из бизнес-школы. Мне нравится другая литература, в том числе художественная. Из недавно прочитанного это, например, «Independence Day» замечательного американского романиста Ричарда Форда. Поскольку я увлекаюсь живописью, то смотрю кучу разных каталогов каждый день. Жизнь гораздо шире, чем просто бизнес.

      Художественную литературу вы читаете как в юности — вживаясь, ставя себя на место героя?

      Да, в этом смысле я не изменился. Мои навыки и ценности — прежние. Боги моей юности остались со мной.



      Источник




      Share |

       

      Версия для печати

      Читайте также

      Переговоры. Обзор тенденций 2009 года и о том, что будут носить в 2010 году
      Переговоры. Обзор тенденций 2009 года и о том, что будут носить в 2010 году

      За прошлый год специалисты по переговорам пережили очень много острых моментов, необычных поворотов. Мы непосредственно участвовали во многих переговорных ситуациях, консультировали в вопросах стратегии ведения переговоров многие компании и поэтому видим картинку прошлого года достаточно отчетливо. Думаем, что пережитый опыт отразится на том, как будут вестись переговоры в этом году.



      Коэффициенты расчета текучести кадров

      Текучесть рабочей силы — это движение работников в/из штата компании. Обычно текучесть кадров отслеживается путем регистрации увольняющихся и предположения, что на место уволившегося будет принят новый работник.

      Как организовать креативное мероприятие? Прежде всего, не фрустрировать потребности!

      Что такое креативность? Умение «выйти за рамки», создать новое, поступить нестандартно, не так, как обычно, не так как все. Для этого необходима гибкость и осознанность (не-автоматизированность) действий. Потому что автоматически мы как раз будем использовать привычное и уж никак не креативное


      Экономика преприятия для Hr-менеджеров

      Современный менеджер по персоналу должен знать экономику и менеджмент, ведь он «по определению» принадлежит к числу управленцев. Краткие тренинги и семинары обучают конкретным инструментам, при этом из поля зрения нередко упускаются основные вопросы: а в чем смысл бизнеса? какие задачи стоят перед компанией в целом?

      Матрица против иерархии: как организован бизнес в быстрорастущих компаниях
      Матрица против иерархии: как организован бизнес в быстрорастущих компаниях

      Главная проблема иерархической компании не в том, что решения принимаются авторитарно, а в том, что рядовые сотрудники теряют мотивацию.

      Имя 
      Пароль  забыли?
      Присоединяйтесь!

      Новые материалы

         Осужденных к принудительным работам будут трудоустраивать в РЖД
         Рекрутёр тоже человек: как произвести впечатление на HR-специалиста
         СИБУР готовит новое поколение инженеров
         Психологическим особенностям общения с клиентами научили сотрудников Ставропольпромстройбанка
         Опрос: Работодатели из РФ поднимают зарплаты реже, чем иностранцы

      Семинар
      "HR-Аналитика в R"

      Москва, открытая дата, по мере набора группы


      ______________________________

      ВНИМАНИЕ
      Желаете узнать свою стоимость на рынке?

      Сколько я стою на рынке
      ______________________________
       
      Подпишитесь на
      рассылку
      Вебинары HRM

      *Подписка на НОВОСТИ HRM
      Пожалуйста, укажите ваш e-mail адрес:
        


      Последние комментарии

         Дарья, прислылайте мне на почту ваши обзоры   я буду сам публиковать
         вы ее в комментах разместили)  я могу поправить запомнили, как сейчас? я исправлю и увидите разницу
         Спасибо, статья размещена. Все ли в порядке ?
         спасибо, Дарья!   разобрались, как статьи размещать?) или помощь нужна?
         Розничный рынок – является одним из ключевых секторов бизнеса, как России, так и мира. И, несмотря...
      Все статьи


      Интервью




      Публикую статью Алексея Королькова с видеокомментарием
      все интервью


      О проекте      Реклама       Подписка       Контакты       Rambler's Top100 Яндекс цитирования ©2000-2011, HRM